Ветер · Свищет · в · Голове

Ну и куда уж без этого, - Дарья Алексеевна тоже завела себе очки с такой оправой. И потому что мне нравится, и потому что мне идёт, и потому что модно (я признала? нет, вы послушайте, я - признала??) но отнюдь не потому, что зрение плохое - зрение-то хорошее, астигматизм плохой, а с глазами всё хорошо, они еще и цветастые. Разве что прозрачное стекло не скроет судорожное их беганье туда-сюда, панически повторяющее "как всё успеть, как всё успеть?.."

За окном что-то так потрясающе шумит, я так боюсь, что когда я закончу эту запись, - шум прекратится. Это такой гул, мощный, он звучит как аккорд, а не одним голосом. И гудит и гудит. Как будто самолёт кружит над перекрёстком, иногда переводя дыхание. Как снежная буря в дождливый конец октября.

Я очень люблю центральное отделение Почты России в Петрозаводске. Я даже люблю стоять там в очередях за марками. Сегодня отправляла посылку, и девушка с той стороны стойки, где целый стол в сургуче и бечевке, воодушевлённо предложила: "а давайте я вам конверт с пупырышками дам? а то мало ли что!" С пупырышками:))) Я аж два взяла - один себе, чтобы был. А потом зашла еще посмотреть, нет ли снова старенького филателиста в соседнем зале. А конверт и правда славный - за счёт полиэтиленового подклада с пукцами он такой пухлый и мягкий. Как маленький надувной матрац.

Невероятно смешное слово - "взбодрись". И очень красивое слово - "разлучиться". Это моя самая любимая игра - вслушиваться в обычные слова и будто слышать их впервые, хихикая или восхищаясь.

Наверное, я то-то еще хотела написать, но забыла..

Весь сегодняшний день, знаете ли, обещает пройти под знаменем Утра. Поскольку после Селигера я, пожалуй, не просыпалась до полудня, и утр как таковых я не видела уже три недели, то сегодняшняя бессонная ночь как раз подарила мне самое настоящее дивное утро.
К половине девятого автомобильный лак на тарелке подсох, а за окном было серо, но всё равно маняще выйти из дома. Так что я направилась пить кофе и продолжать свои эпистолярные глупости в молескине.
Митьку Павлова я хочу каждый день будить телефонным звонком, хоть он и сказал, что это чревато, - он потрясающе сонно басиком отвечает, что он уже на ногах и скоро придёт. И вот я ждала, пока он забежит в магазин, а потом добежит до меня забрать заказ, и, облокотившись на кулак, зевая, смотрела сначала "Кофе и Сигареты" внемую под такой между прочим знакомый фанк, что аж разулыбалась, а потом начался "Париж Я Тебя Люблю" и я разулыбалась уже по-другому.
Митька пришёл с деревом в горшке и порадовался тарелке. И вот тогда последовало главное событие сегодняшнего утра, а точнее, всего дня: мы пошли за воздушными шарами. И купили по три. Митька - желтый, синий и лиловый, а я - три золотых. На длинных лентах, такие все ввысь да вверх. И это утро Митька чудесный на свой зенит сфотографировал, молодец. А еще меня волшебницей называет, то же мне:)
А потом я пошла к Парку Пионеров и подарила один шарик первым детям, которые попались мне на пути. Потом села на скамеечку и смотрела на туристов в парке, на голубя, который присел на локоть к Державину, и они вели утренние беседы, на синюю брусчатку и на редких прохожих, в основном с колясками. Дяденька на скамейке напротив сидел и пил кефир - завтракал, и смотрел на золотые шары, привязанные к моему запястью, как детям завязывают, чтобы не улетели.
А я пела "Ля Фий Данс", коротенькую такую глупую песенку. Пела и пела. И по пути домой тоже напевала, а шарики за мной. Подпрыгивали.

***

...Моё утро продолжилось до семи часов вечера. К этому моменту я успела еще много чего поделать и подумать. Но описать ничего из этого не сумею наверно. Разве что вот что могу сказать: второй шарик я подарила сестре Маше, а третий мы с Кешей Лопаревым отпустили в облака полчаса назад. И он взмылся, уменьшаясь и уменьшаясь, пока совсем перестал быть видимым, очень высоко и очень быстро и очень целенаправленно в самое светлое место на сегодняшнем небе, которое над облаками всегда голубое.

Я пошла спать. А вам доброго утра:)

Возвращаясь с очередной поздневечерней прогулки, в витрине магазина встретила манекена в чёрно-белой футболке с медведем и надписью "WHAT HAVE YOU FORGOTTEN IN KARELIA?". Хорошая футболка, я даже улыбнулась поначалу. А теперь меня терзают раздумья на тему перевода. Медведь там был такой, что скорей всего всё-таки вопрошал "Ну ччё ты там забыл?", а не "О чём позабыл ты в том дивном краю?". А ежели так, то мучает меня вопрос кальки с русского на английский, по-моему, нет там такого, а было бы - говорили бы "lost". Наверно. И чего, спрашивается, меня это дело так волнует - непонятно.
Я свернула на свою улицу и по обыкновению своему вновь уставилась в сквозное окно рядом с магазином "Темп". Там в большом окне два рекламным постера прямо на подоконнике, а по кафелю внутри - дорожка света фонаря сквозь окно напротив. Сквозное окно. На постере, кажется, Кристи Тарлингтон с каким-то тональным кремом, а на втором тётенька с краской для волос. А между ними полоска света этого. Совсем дивно. Магазин бытовой химии закрылся, и зал пока пустует, чтобы я, спеша мимо домой пить чай и писать всякую бредятину в ЖЖ, останавливалась и смотрела. Теперь еще и через телейдоскоп.

Вчера я наверное час писала сюда пост, и он почему-то не загрузился. А точнее загрузились лишь скомканные огрызки его начала. ЖЖ пожевал пожевал мои буквы и выплюнул то, что не успел поначалу проглотить, сюда. Я удалила эти ошмётки, пожалев свои собранные вместе слова и не сумев восстановить их ни здесь, ни, в общем-то, в своей голове, и вот теперь если это вновь повторится, то, наверно, это значит, что свои глупости лучше продолжать строчить в молескине, который этим летом ведётся у меня в подозрительно эпистолярном виде.
Этим вечером мне показалось, что я смотрю какой-то жуткий сон. Было страшновато выходить из кабинки туалета кивача, потому что откуда ни возьмись возникли оглушающие вопли "Дааашааа", как в каком-нибудь кино про ведьм истеричек, которые истошно визжат и демонически хохочут. Из соседней кабинки донеслось ответное "Яяяя", так что можно было успокоиться, что это не за мной пришли. Но "я" это не переставало быть таким же демонически пронзительным и жутким. Всё это длилось с полминуты, я слышала, как вошли еще такие же вопящие и визжащие девицы. Выйдя из кабинки я увидела прекрасных как на подбор девушках в джинсах и белых майках, у каждой из которых на голове было по фате. Я улыбнулась и одна из них сквозь заполнивший туалет хохот извинилась, смеясь, за шум, и объяснила, что у них девичник, добавив потом оглушительное "йу-хуууу!". А после "йу-ху" случилось что-то, что восстановить в своей памяти я до сих пор не могу. Я видела, как флюте с чем-то тёмно-бардовым внутри и чёрным кружевом снаружи, полетел на меня со скользкой поверхности раковины, багряные брызги попали на бирюзу джемпера и на белый ворот и на шею, на лён брюк и пальцы ног. Наверное, я случайно махнула рукой или задела бокал локтем, когда пробиралась к смесителю или что-то еще, я совсем-совсем не помню почему-то, но вот необузданной жестикуляции я вроде бы никогда за собой не замечала. Брызги эти, хохот, который теперь летел в меня не через дверь кабинки, а совсем уже в ухо, и до меня доносилось сначала "на счастье!", "это хороший знак" и еще что-то. Я смотрела в зеркало и смеялась вместе с ними, но отчётливо слышала, как по-другому мне смешно, продолжая ничего не понимать. А потом одна из подвыпивших смеющихся подружек невест заявила: "а чего это она взялась за этот бокал, он же не её был!" я посмотрела на ее отражение в зеркале. Вот больно надо. Хватать и обливаться. А она продолжала и потом к ней присоединилась в этом другая и еще одна вскоре. "Зачем, зачем? Почему взялась за бокал? Зачем ты его трогала?"
Мне почему-то показалось, что я сойду с ума сейчас. Взяв себя в руки я не нашла никакого другого выхода, кроме как начать смеяться и выйти, зная, что они сейчас же обо мне забудут, и идти обратно в зал к друзьям и домой, застирываться. С ног до головы в пятнах, продолжая смеяться, чтобы не получилось быть серьёзной в глупой ситуации, как в моих любимых словах у Барона Мюнхаузена, я прошла сквозь столы глазеющей публики. Если выглядишь дура-дурой, лучше не пытаться это скрыть и не тушеваться, а я-то известная клоунесса. Поэтому, дойдя до ребят, я увела их оттуда с улыбкой до ушей.
Потом пришла домой, мы с мамой попытались отстирать то, что было виски с вишнёвым соком. Брюки вроде спасены, а кофта цвета именно той бирюзы, которую я так люблю, что аж фломастер закончился, наверно, теперь потеряна безвозвратно.
Но как же оглушительно они визжали. Четыре квадратных метра туалета разрывались от кошмарного ультразвука этого девичника. Правда, как во сне. И вот это "зачем?". А я не помню, откуда взялся вообще этот бокал.
Когда мы с ребятами вышли из кивача, эта компания с бокалами и кружевами цокала впереди вниз по улице, продолжая что-то восторженно визжать. А за ними увязались три бродячие собаки и бибикания проезжающих мимо автомобилей. Я забежала домой переодеться и застирать одежду, мы продолжили нашу гулянку, и я, провоженная до дому, пью чай и собираюсь дорисовать медведя, который спит под тремя одеялами и посмотреть кино. А потом лечь спать в надежде на хороший сон. А проснуться придётся утром Дня ВДВ, в который придётся надеть что-то, что не жалко внезапно залить. Потому что мало ли кто попадается на пути и мало ли что он пьёт.

'Дома' наступило внезапно. Выгнало меня из тамбура и затолкало в бабушкин горяченный душ. Потом в чистую комнату, к лимонному пирогу, к маме и папе, к любимому столику куда Димка чудесный как всегда прислал мне чай в кружке ноль пять. А потом вдруг так захотелось чёрного кофе и синего цвета, который я раньше никогда не любила.
Пеналы с фломастерами теперь ломятся "копиками" баснословно крутыми и я рисую жёлтую траву.
Меня не трудно найти, я там улыбаюсь на фотографии, вы же помните как я улыбаюсь. На некоторые из моих улыбок находится сачок и это потрясающе занятно туда случайно влететь.

- у меня новый друг на цепочке - телейдоскоп. махонький и чудесный. рисует прекрасные узоры всегда. вот совсем-совсем всегда, без исключения!
- Морис впервые путешествовал. ночевать в палатке ему понравилось не так сильно, как заползать на крышу 23 (вроде бы))) -этажного здания и глазеть на вечернюю столицу.
- еще, оказывается, я не радуюсь фейерверкам, которые вижу, но не слышу. совсем.
- сегодня у дяденьки в поезде в сканворде углядела восхитительное слово "Ося". Ося - это просто потрясающе:)))
- у меня до сих пор песок в левом кедике и я не хочу его вытряхивать.
- я хочу писать кружевные сказки.
- я охрипла и мне нравится разговаривать еще больше:)) я так много болтаю не потому что мне есть что сказать, а потому лишь, что мне нравится звук своего голоса. не слушайте меня или вставляйте кляп в глотку - я могу трещать своей дивной хрипотой до бесконечности))
- я вновь открыла для себя Самуила Яковлевича Маршака.
- сегодня ночью был дождь с такой грозой громкой. а я всё сидела и сидела у компьютера, не успев заснуть под ее звуки.
- и ветра нет совсем.

и вот еще что:

я купила два набора пустых почтовых открыток акварельной бумаги, чтобы отправлять рисованные глупости. хотите открытку?

Вчера с сестрицей выгуливали Мориса. Все втроём друг на друга не могли нарадоваться. Особенно Мо на нас с Марьей. Ликующе улыбался, позировал, разговаривал с лошадьми в Парке Культуры, забирался на канаты и исследовал заброшенную карусель. Но в самый невероятный восторг его привели чёрно-белые останки старого пианино за Национальной Библиотекой.
Сегодня дождь пошёл - сидит, смотрит в окошко и просится гулять снова. а нельзя - краска потечёт, а лаком покрывать его не хочу, пусть дышит)

В них непонятно кто живёт, но окна по-жёлтому светятся. по стенам на крыши карабкаются кошки и играют флюгерами, обманывая ветер. В них фонари дают тепло мостовым внизу и крендели с сапогами улыбаются с вывесок. На верёвках между домами сушится бельё. Ползунки и трусы в горошек.
Ручной город за четыре часа. Влёгкую, шуточно и несложно. Я продаю свои города по пятьсот рублей за штуку. И неизвестно, поселит в них кто-нибудь кого-нибудь, когда я с ними расстанусь. Это не жадность. Это волнение за свои города.

Ух ты, - подумала я, - есть что восстанавливать?
В черновике не оказалось ничего, кроме одного пробела.
Тоже, наверно, что-то значит. Сплошные опечатки за последние пять минут. В пароле перед входом в жж случайно нажала на 7 вместо 6. Семь) моё семь. Что-то значит. Определённо.
За окошком снег идёт. Открыла форточку. Это не очень понравилось моему фонарю, зажравшемуся, привыкшему к тому, чтобы его холели и лелеяли, а не закаляли. Вон он угрюмо посматривает в мою сторону. А я делаю вид, что не замечаю. Жестокая, жестокая женщина.
А снег, между тем, и вправду прекрасен. Сегодня под моим окном он отплясывает лезгинку, а вчера танцевал полонец. Ждёт апплодисментов. Похлопаю - и он кланяется, и радостно залетает в моё окно. В кружку с какао))

Сделала тюрбан из водолазки, которую лень снимать доконца. Час назад. До этого минут двадцать ходила с воротом на всё лицо. Захотелось посмотреть мир. Накрутила тюрбан. Чалну. Как угодно, впрочем. Вот сижу красотуля. Кто-то не берёт трубку. И не увидит турбана? Как так???

Я спала, а Тима смотрел Симпсонов. А потом попытался меня разбудить.
Наутро я проснулась с чётким осознанием того, что ночью что-то произошло. А именно ссора.
Хотя в голову неясно приходит картинка, что Тима стоит над моей постелью, смотрит на меня и молчит. И я вроде как хочу проснуться, налить ему чаю и проводить до двери - но не могу открыть глаз. И он был злой, раздраженный и ну очень плохо ко мне относящийся. И абсолютно безмолвный - а это страшнее всего. А беспричинно такое случиться не может. Если Тима зол, то я должна была для этого проявить себя как чудовище, которое повисло бы на его ухе и кричало протяжно: "Яяяя, на свете есть только яяя. Только мое слово важно, только я молодееец и права"
Но я же славная девушка! Я не могла себе такое позволить! Так что же произошло? Да и стал бы он меня будить безмолвно стоя рядом, злой и молчаливый..
И вот в полдень я проснулась и смогла в голове прокрутить подобное лишь. До своего славного рыцаря я дозвонилась только в семь часов вечера.
Бедный-бедный рыцарь.
Он сказал, что никогда еще я так злобно на него не смотрела. Что он будил меня полчаса, а я отворачивалась и что-то отвечала. Потом встала и таки проводила его. Огрев вышеупомянутым взглядом.
- Честно, я не стал бы будить тебя - но дверь же..
- Ааа.. понятно. Мы попрощались?
- Я сказал "пока". Помахал рукой.
- В щечку поцеловал?
- Не рискнул.
- Понятно.
- А я просыпаться что, вообще не хотела? Говорила что-нибудь?
- При встрече расскажу.
Улыбнулся в трубку.
Я монстр. Какими словами я не хотела просыпаться этим полуутром - я стесняюсь предположить. Тима сказал, что мне, наверно, просто очень хотелось спать. Я испуганно извинялась при встрече. Но на прощание меня поцеловали-таки в щечку. Не причмокнув - а это хороший знак, это значит, я всё равно славная.
Но мне страшно - как это я такая злющая была. Может, потому что поспала всего час посреди ночи и не смогла адекватно проснуться. А может быть я днём добрая ласточка, а во сне - злой крысёныш.
Непорядок в любом случае. Позвоню спрошу как дела. И пообещаю съесть эти три несчастные ложки каши (поспорили, что съем, а я в последний момент отнекнулась - каша и я никогда друг друга не любили)

Стоило закрыть скобку, как Тима позвонил сам. Похвастался, что слепил снежную крепость и заявил что послезавтра вместе лепить будем и играть в снежки.
Каша отменяется))

Радуясь каждому своему шагу, скрипящему на снегу, здороваясь с каждым дворником, попадающимся ей на пути, она летела в институт. Пешком, а не на маршрутке - чуть ли не в первый раз за весь, столь недолгосрочный, второй курс. Восторг, с которым она успела встретить новый день, разливался теплом по телу, и колючий мороз казался чекочущим и задорным.
Впервые, стоя в уже до боли знакомом и родном фойе, она надеялась на то, что первая пара все-таки состоится. Увы. Впервые увы! Узнав, что занятия будут только в 10:15, она не пошла ждать домой, где, она знала, до смерти влюбится в кроватку с подушечкой и пледиком,и так манившую ее всю эту ночь, в которую она просидела у окна.
И вот она совершает свой волшебный ритуал: сидит за любимым столиком в утреннем кафе, еще сонном, но уже дружелюбном, и пьет свой магический напиток. Чай Christmas Mystery с двумя кусочками лимона и с сахаром. А магическим эту уже не рождественскую, но все еще мистерию делает волшебный стеклянный кубок с ручкой. Видя, как глинтвейница дожидается ее на барной стойке она почему-то готова была рассмеяться от радости. В глинтвейнице. Спасибо. Ах:) И такая безудержная радость кряхтит в душе. Кочевряжка. Она нежится там, внутри. Раздается восторженным детским лепетом и стеснительно-жеманно-глупым смехом и Господи!!! Как же хочется вскрикнуть слова любви всем живущим на свете!! А те, которые грустят, или заняты или серьезны - она знает точно - скоро тоже почувствуют такую радость. Ведь она дана каждому. И ей от этого так хорошо, что она даже могла бы простить дурацкую кивачовскую чашку.
Я люблю тебя. А ты, наверно, еще спишь. Но утро наступило. И пусть оно подкрадется к тебе, тихо шмыгнув в комнату через окно, успев не впустить февральский холод. Пусть оно сядет у изголовья, оперевшись подбородком на кулачок, и смотрит как ты беззаботно спишь. Пусть оно улыбается твоим снам. Проведет ладонью по челке. Поцелует в бровь. И останется рядом. Смотреть как ты проснешься. Потянешься. Улыбнешься. Оно будет рядом. И ты не будешь знать, что это я пришла морозным февральским утром, которому ты улыбнешься, не успев открыть глаза. Здравствуй.

Пять утра, Дарья Алексеевна, пять. Где-то в четыре я улеглась. А свет выключить забыла. А выключать лень. А при свете не поспишь. Зато почитаешь. Почитала. Красотуля. Завтра опять проснусь днем. Еще за компьютер уселась. Вот если опять выключится - это он знаки подает. Мистические. Значит надо спать. Или смотреть на рыжей стене спектакль фонаря и веточек заоконных, саундтреком к коему будет колыбельная стеклянных бус и колокольчиков, ждущих своего бенефиса, вися (такого слова в русском языке не должно быть, хотя как знать) на зеркале у кровати.

Дарья Алексеевна, ложитесь спать, ради Бога, ложитесь..